Н. В. Гоголь, режиссер – Тарас Шевченко (Taras Shevchenko)
Удивительно организованный спектакль, в котором один актер (Serhii Klymenko) играет главного персонажа, Андрея Петровича Черткова, а второй (Владимир Шапошник) органично и так характерно воплощает не только рассказчика (и alter ego автора), но всех второстепенных персонажей, предлагаемые обстоятельства, и даже декорации.
Мистические события в жизни молодого бедного художника Черткова случаются благодаря его выбору, но не благодаря его воле. Мы знаем столько историй, в которых герои сознательно решались на демонические сделки для обретения чего-то желанного. Чертков же почти случайно становится обладателем странного портрета, а вместе с ним - того самого «неразменного рубля», которого ему не хватает.
Но вовсе не демоны извне будут соблазнять героя. Его «дьяволом» станет жизнь – воссозданная в спектакле эффектно, стильно, остроумно, по-бахтински карнавально. Новые наряды, рестораны, богатые клиентки с феерическими запросами, деньги, множащиеся в геометрической прогрессии, - и вот уже судьба Черткова подобна яркому шоу, в котором стремительно исчезает талантливый человек.
Две ключевые сцены, прекрасные в своем пластическом решении, определяют его превращение. В первой из них, молодой художник в маленькой холодной комнате, завороженный красками заката, рисует, двигаясь легко и музыкально, растворяясь в собственном творчестве. И эту картину в нюансах и оттенках вместе с ним видят все, кто смотрят спектакль, несмотря на то, что действие происходит в «черном кабинете».
Через час сценического времени - и целую прожитую жизнь, тот же художник, в попытке творить, оказывается совсем беспомощным, неспособным к движению, лишенным всякой энергии. Это невероятно удается актеру, при том, что во внешности его практически ничего не меняется. Но очевидно, что утеряна драгоценная легкость, и мы видим совсем другого человека.
Другой Чертков, в агонии безумия, не просто стремится уничтожить любые, теперь ненавистные ему художественные произведения. Таким образом, он довершает собственное самоубийство, потому что ничего другого не остается человеку, осознавшему потерю таланта. И зритель, которому только что было увлекательно наблюдать за всеми метаморфозами героя, не может не представить себя на его месте.