Погибшие собратья, страх за близких и борьба за человечность: Артур Дрон без украшений о войне

Артур Дронь: «Страх за родных сильнее страха за себя»: о войне, погибших собратьях и человечности.

Украинский писатель и военнослужащий Артур Дронь во время полномасштабной войны начал писать не только стихи, но и прозу, пытаясь осмыслить пережитое на фронте. Его дебютная прозаическая книга «Гемингвэй ничего не знает» рассказывает о военных, смерти, страхе, вере, человечности и опыте, который невозможно полностью передать словами. Во время встречи в Вильнюсе автор объяснил, почему решил писать о болезненных воспоминаниях, как поддерживает связь с собратьями и почему человечность часто проявляется не в героических поступках, а в сомнениях и страхах.

Почему поэт пошел на войну

Артур Дронь — украинский поэт, автор книг «Общежитие №6» и «Здесь были мы». Через несколько дней после начала полномасштабного вторжения России он добровольно присоединился к 125-й отдельной бригаде территориальной обороны ВСУ. Военнослужащий с позывным Давид выполнял боевые задания на Харьковском направлении, а впоследствии — на Запорожском фронте.

Во время лечения после тяжелого ранения он написал свою дебютную прозаическую книгу «Гемингвэй ничего не знает».

– Сколько страха испытывает поэт, когда идет на войну? Отличается ли этот страх от того, что переживают люди других профессий?

— Думаю, такие же ощущения, которые испытывает строитель, идущий на войну, или водитель автобуса, журналист или университетский профессор. В таких обстоятельствах каждый прежде всего просто человек, находящийся в опасности, чья семья тоже в опасности и который должен принять решение, что делать.

Как спасти детей, присоединиться к армии, заняться волонтерством? Что делать как человек, чтобы защитить тех, кого любишь? И только на втором месте — то, поэт ли ты, продавец в магазине, или журналист.

— А как вы переживали страх?

— Это страх погибнуть, попасть под оккупацию или испытать что-то очень страшное. Но также очень велик страх за своих родных. Мы видели с первых минут полномасштабного вторжения, что россиянам говорилось о том, чтобы прийти и всех умертвить, вырезать.

И страх за родных сильнее страха за себя. Благодаря этому ты тоже решаешься сделать какой-нибудь шаг.

Моя мотивация не была связана с моим статусом поэта. Это было просто желание жить, не жить в оккупации и не допустить других ужасов.

«Я писал о том, что было самым важным для меня»

Книга «Гемингвэй ничего не знает» родилась во время восстановления после тяжелого ранения. В ней автор описывает опыт войны без попыток сделать его более красивым или удобным для читателя.

В отличие от стихов, которые Дронь писал во время активной военной службы, проза дала ему возможность подробнее рассказать о пережитом.

— Как и почему вам хватило сил писать о таких сильных переживаниях после ранения?

— Я вообще занимался одним и тем же: писал о том, что для меня самое важное, что мне самое важное проговорить и прописать.

Когда я активно служил, был на фронте, еще до ранения, столь важные для меня вещи проговаривал стихами. Это жанр, наиболее подходящий солдату, у которого нет времени и особых условий для творчества. Поэтому я писал только стихи.

Когда после ранения прошло некоторое время и я чувствовал себя гораздо лучше, у меня было много времени и более спокойные обстоятельства в госпитале, в родном месте. Желание осталось прежним — писать о самых важных для меня вещах.

Я начал делать это в немного более длинной форме, потому что имел такую возможность. Какой-либо особой силы для этого не нуждался. Это просто моя работа как писателя – писать о том, что мне важно.

— Думали ли вы при написании книги о будущих читателях?

— Когда я писал эту книгу, совсем не думал о читателях. Прежде всего, это было нужно мне, чтобы переосмыслить произошедшее.

Я не задавал себе вопроса, как писать, а просто писал то, что на тот момент казалось самым важным. Уже при редактировании я думал о читателях и определял для себя темы, которые есть в книге.

Но это не был какой-то сложный процесс, который я придумал и должен был пройти. Все происходило естественно.

«Человечество – в сомнениях, страхах и ответственности»

В книге автор поднимает вопросы веры и ответственности за войну. В частности, размышляет о том, почему Бог допускает человеческие страдания, если есть совершенный разум и любовь.

Во время встречи в Вильнюсе Артур Дронь объяснил, почему считает важным не избегать таких вопросов, даже если на них нет однозначных ответов.

— В книге вы спрашиваете, почему Бог допустил войну, если он совершенный ум и любовь. Нашли ли вы для себя ответ?

— Это одна из самых важных и сложных тем книги. И, наверное, одна из важнейших и сложных частей человеческой жизни в целом, по крайней мере, для человека, который задумывается, есть ли что-то выше нас.

Особенно если она верит во вселюбящее, всемогущее существо и живет в такое сложное время, как мы сейчас в Украине.

Люди, которые верят, есть. Есть те, кто сомневается, кто отчаивается, кто задает вопрос Богу. Я тоже из таких людей. И, сколь бы трудными ни были эти вопросы, мне было важно их проговорить.

Когда мы обвиняем Бога в том, что происходит в Украине, то перекладываем на него ответственность за то, что делают россияне. Есть конкретные 140 миллионов людей, которые совершают эти ужасы, а не Бог.

Но как только мы это понимаем, возникает следующий вопрос: если он не вызвал войну, почему не останавливает ее так, как нам хотелось бы?

Мы можем об этом думать, искать ответы и не можем их найти. Но мне кажется, важно, что есть много людей, которые думают о том же. Если мне ценно поговорить с ними, а им задуматься над этим, то, наверное, это лучшее, что можно сделать прямо сейчас, даже не имея всех ответов.

— А что для вас означает человечность?

— Мне кажется, что человечность даже в этих сомнениях, в поисках ответов на вопросы, на которые нет ответов. В умении взять ответственность за тех, кого любишь, в страхе обстоятельств, в которых ты оказался. Потому что очень по-человечески бояться.

Человечество – это умение соотнести себя с кем-то, кому ты сочувствуешь. Например, литовцы умеют поставить себя на место людей, сейчас в Украине, и помогают тем, кто находится в непосредственной опасности.

Это тоже человечность — подумать о другом, спасти детей из самых плохих обстоятельств.

Определить человечность возможно немного легче, чем разобраться со всеми вопросами к Богу, но ненамного. Это очень комплексное и обширное понятие.

Мы часто представляем человечность через романтические или героические поступки. Но она проявляется и в сомнениях, и в страхах, и в способности признать: мне страшно, я сомневаюсь, мне плохо. Однако мне нужно сделать хотя бы что-нибудь.

Мне кажется, именно это и есть человечность.

Погибшие собратья, которых невозможно забыть

В книге Артура Дроня есть отдельные тексты о его погибших собратьях. Автор упоминает их через конкретные детали, характеры и общие переживания. В этих историях есть не только боль утраты, но и юмор, который помогает увидеть военные обстоятельства живых людей.

В литовском издании книги опубликовали фотографии погибших защитников. Для этого издательство получило письменные разрешения их семей.

— В книге вы по-разному рассказываете о погибших собратьях. Или до сих пор чувствуете злость, когда вспоминаете их?

– Да, конечно.

— Как часто вы общаетесь с собратьями, которых упоминаете в книге?

— На самом деле многие из ближайших собратьев, о которых я пишу, уже не находятся на активной службе. Кто-то, как и я, после ранения уволен, кто-то закончил курсы, некоторые еще служат, но уже не непосредственно на фронте, а в более тыловой части.

С живущими во Львове с ближайшими друзьями мы стараемся держать связь, видеться, проводить время вместе.

Я думаю, что это очень важно для человека, возвращающегося с войны в тыловый город, — иметь рядом кого-то, с кем ты был в одних обстоятельствах, а теперь вернулся в другие. Мне кажется, это помогает поддерживать друг друга.

Поэтому я очень дорожу этими отношениями.

- В литовском издании появились фотографии погибших военных. Почему вам это важно?

— Я очень признателен издательству за то, что это удалось сделать. Это важно, потому что речь идет о реальных людях с реальными именами и реальными семьями, оказавшимися в ситуации, в которой может оказаться каждый из нас.

Я действительно благодарен, что эта книга и в Литве будет напоминать об этом.

Может ли человек, не переживший войну, понять военного?

Артур Дронь не считает, что люди, не жившие в условиях войны, могут полностью понять опыт тех, кто ее пережил. В то же время, он убежден: это не повод прекращать говорить о войне и пытаться услышать друг друга.

— Могут ли люди, живущие вдали от фронта, полностью понять то, что переживают военные?

– Полностью – конечно, нет. Но, возможно, это хорошо, ведь мы никому не желаем такого опыта.

Мы желаем, чтобы люди были открыты к диалогу, хотели говорить об этом и пытались понять хотя бы что-нибудь.

«Гемингвэй ничего не знает» – это не только мой опыт, но и опыт других людей. Например, Хемингуэй не знает, как это иметь врага в соседней стране, как вы. Понимать, что он непосредственно вам угрожает, и в то же время быть частью Европы, где не все осознают эту опасность.

Поэтому, наверное, суть не в том, чтобы понять друг друга на сто процентов, ведь это возможно невозможно. Суть состоит в том, чтобы вести диалог, говорить, искать общий словарь.

Возможно, из этого что-то выйдет. Как минимум, это помогает нам оставаться в живых перед опасностью, которую россияне представляют для всех.

Чувство вины тех, кто остается в живых

Во время разговора писатель также затронул тему чувства вины, которое переживают украинцы из-за разных обстоятельств своей жизни во время войны.

Речь идет не только об отношении тех, кто служит в армии, и тех, кто остается в гражданской жизни. Иногда человек сам начинает винить себя, сравнивая собственные поступки с тем, что совершают другие.

— Есть ли проблемы в писательской среде между присоединившимися к ВСУ и теми, кто выехал из Украины?

— Думаю, это зависит не столько от профессиональной среды, сколько от конкретных людей.

Некоторые очень остро воспринимают разницу между теми, кто сейчас выполняет самую опасную работу, и теми, кто этого не делает.

Но большой проблемой есть бесконечное чувство вины. Иногда проблема даже не в том, что тебя кто-то обвиняет, а в том, что ты сам себя обвиняешь, потому что кто-то делает больше.

Эта проблема может быть еще хуже, ведь она не кончается даже тогда, когда ты сделал максимум. Ты все равно можешь думать, что кто-то тоже сделал максимум и погиб, а ты сделал максимум, но остался жив.

Это одна из сложных и болезненных вещей, которые сейчас есть. Очевидно, естественно, что такие чувства возникают. Но их интенсивность зависит от конкретного человека.

Что остается с человеком после войны

Артур Дронь рассказывает, что его опыт войны навсегда останется частью жизни и будет влиять на все, что он будет писать дальше.

Недавно писатель завершил новую книгу, объединяющую поэзию и прозу. По его словам, она станет последней, где война будет описана столь напрямую, из-за его собственного солдатского опыта.

— Продолжаете ли вы возвращаться к своим текстам и перечитывать их?

— На самом деле, перечитываю только на таких литературных встречах и чтениях. Сам для себя не перечитываю.

На встречах с читателями часто читаю свои тексты, но есть такие, которые не читаю ни на каких встречах. А есть те, которые для меня самые важные для озвучивания.

Поэтому ответ одновременно и да, и нет: я читаю их часто, но никогда просто для себя.

— Завершился ли вам период написания о войне?

- Я недавно завершил новую книгу. В моем представлении это последняя книга, где война описана так непосредственно. Она объединяет поэзию и прозу.

Но когда я говорю, что пролистал эту страницу, то имею в виду письмо, непосредственно рассказывающее о моем опыте солдата.

В общем, жизнь во время войны и ее опыт навсегда останутся внутри. Они будут влиять на все, что ты пишешь.

Наверное, все люди, жившие в это время, будут носить частицу войны с собой всегда. И это будет влиять на все, что они делают, в том числе на то, что пишут.

Для Артура Дроня литература стала способом проговорить пережитое, сохранить память о погибших и задать вопросы, на которые не всегда можно найти ответы. Его истории напоминают, что за каждым упоминанием о войне стоят конкретные люди, их семьи и судьбы. А человечность, по словам писателя, не в том, чтобы не бояться или не сомневаться, а в том, чтобы даже в страхе находить силы сделать что-то для других.