Анна из Днепра уехала за границу с двумя маленькими детьми, но через полтора месяца поняла, что ее дом в Украине и вернулась обратно.
Когда началось полномасштабное вторжение, Анна уехала из Украины вместе с двумя маленькими детьми. У нее был один спортивный костюм, детская одежда, документы и полотенце, которое она взяла с собой сама не зная зачем. Муж остался дома, а затем пошел служить в Национальную гвардию. Путь от Закарпатья в Германию, жизнь в чужой стране, помощь незнакомых людей и в конце концов возвращение домой стали для нее историей о том, насколько сильной может быть привязанность к родной земле.
«Я поняла, что я просто хочу домой. Я не могу подстроиться под их образ жизни и даже не хочу», – рассказывает Анна.
«Я достала телефон и увидела Киевстар»: история Анны, которая выехала из Днепра с двумя детьми, но вернулась домой
Когда началось полномасштабное вторжение, у меня был один спортивный костюм, детская одежда, документы и полотенце, которое я взяла с собой сама не зная зачем. Я уезжала из Днепра с двумя маленькими детьми и была уверена, что это ненадолго. Старшему сыну было почти шесть лет, младшему всего 11 месяцев. Человек остался дома, а через неделю сказал мне, что пошел служить. Впереди были тысячи километров дороги, чужая страна, помощь незнакомых людей и момент, когда один сигнал телефона вернул мне ощущение: "Я дома".
«Я думала, что это скоро закончится и мы вернемся»
Я уехала из Днепра сама с двумя детьми. Муж остался дома, он не уехал с нами.
Старшему сыну тогда было почти шесть лет, а младшему – 11 месяцев.
Мы ехали в Закарпатскую область примерно сутки. Там нас подхватили волонтеры и помогли найти убежище в семье, которая согласилась нас принять.
Это были врачи.
«Очень, очень крутая семья. Нас приняли просто как родных. Я была просто в шоке. У меня было ощущение, будто я с родителями была собственными».
В этой семье мы прожили около недели. Они помогали с детьми, поддерживали, относились к нам так, словно мы были их близкими.
А потом мне позвонил по телефону мужчина.
"Он сказал, что все, он уже ушел в армию".
Поначалу я не могла это принять. Мне казалось, что война скоро закончится, и мы просто вернемся домой. Я даже не брала с собой вещей, потому что не думала, что это надолго.
«У меня был один спортивный костюм, на мне какой был. Пуховик. Дети были в зимней одежде. Там пару каких-то кофточек, трусы, носки».
И почему-то среди всего этого я взяла полотенце.
«Я не знаю, нафига я его взяла. Вот все наше имущество было. Да и документы».
Но уже через неделю, когда я сидела на Закарпатье и смотрела новости с утра до вечера, стала понимать: скорого возвращения не будет.
«Я была в чужом доме, но меня приняли как родную»
У меня постоянно были переживания из-за детей. Младшему было всего 11 месяцев, и я все время думала о врачах, анализах, возможных болезнях.
И здесь я попала именно в семью медиков.
«Он семейный врач, она – медицинская сестра, а старшая дочь у них – педиатр. Ну, это весь набор».
Для меня это было огромное успокоение.
Я знала, что если что-нибудь произойдет, рядом есть люди, которые могут помочь.
«Я им настолько благодарна. У меня было впечатление, будто я была с собственными родителями».
Но параллельно я все больше поняла, что оставаться там надолго не смогу.
Мой муж уже был в армии. Я была одна с двумя детьми в чужой стране и пыталась понять, что делать дальше.
Тогда он предложил мне ехать в Германию.
"Я ехала с ребенком на руках и думала: как просто отсюда вылезть?"
Жена знакомого мужчины тоже уехала с детьми. Она попала в Германию, в город Идар-Оберштайн, где местные организовали помощь украинцам.
Человек рассказал мне об этом и сказал:
«Уезжай с детьми туда. Будешь там в нормальных условиях. Будешь вместе с Женей, чтобы я был спокоен».
Мы отправились. Сначала я ехала через Закарпатье, потом был Будапешт, дальше – Берлин. В поезде в Германию было очень тяжело. Я держала на руках 11-месячного ребенка.
«Я уже думала, что у меня просто отпадут руки. Я его не могу положить, ничего. Весь поезд был забит украинцами».
Люди стояли в проходах, сидели несколько человек на одном месте.
"Я смотрела на всю эту картину и думала: "Господи Боже мой. Куда я еду? Зачем я еду? Что вообще происходит?"
Особенно трудно было понять, как вообще выйти из этого влечения.
«Как просто банально из этого влечения вылезть?».
Но потом люди стали помогать. Живущие в Европе сначала были шокированы ситуацией, но постепенно начали поддерживать украинцев.
«Даже брали маленьких детей себе на руки и с ними засыпали. Помогали как могли».
«В Германии нам помогали, но я поняла: это не мой дом»
В Берлине меня встретила знакомая. Она приехала из Варшавы, чтобы помочь нам продолжить путь.
Потом мы добрались до Идар-Оберштайна. Нас поселили в небольшую гостиницу. После изнурительной дороги я просто не могла больше держаться.
«Малый кричал на всю гостиницу. Он хотел спать, он устал, ему было холодно. Мне его нужно было помыть».
Мы упали на кровать и просто уснули.
«Мне кажется, что я время проспала вместе с детьми».
В Германии украинцам очень помогали волонтеры.
Они привозили вещи, продукты, помогали покупать требуемое.
"Нас сажали в машину, везли по магазинам, мы брали все, что нам нужно, а они сами оплачивали".
Детей снабдили одеждой и обувью.
«Детей прямо с ног до головы одели».
Я была благодарна этим людям.
Но постепенно стала понимать, что я не могу остаться.
«Я поняла, что хочу домой»
Сначала меня удивила их банковская система. Потом – медицина. Для меня это явилось сильным испытанием.
«Я поняла, что просто не смогу. Мне ничего не подходит».
Я начала сравнивать обычные вещи с тем, к чему привыкла в Украине.
«Погода меня не настраивает, небо не такое синее, климат не тот, батареи не так топят. Воздух не такой. Все не такое».
Но больше всего меня затронули вопросы детей. Когда мне объяснили, как работает сад, я не смогла это принять.
«Моему ребенку 11 месяцев. Я отдам моего ребенка какой-нибудь тете, которую я тоже первый раз в жизни вижу, и она просто его куда-то повезет?».
Я стала понимать, что я хочу вернуться.
«Я просто хочу домой. Я не могу подстроиться под их образ жизни и даже не хочу».
«Моему ребенку 11 месяцев, а его должны забирать чужие люди»: почему я поняла, что не готова остаться
Одним из самых сложных для меня моментов в Германии стала не самая адаптация, не язык и даже не быт. Больше всего меня задело то, как там построена система ухода за детьми.
Я осталась одна с двумя маленькими детьми. Младшему было всего 11 месяцев, старшему почти шесть лет. И я пыталась понять, как мы будем жить дальше, если получим отдельное жилье.
Я спрашивала, как работает садик, как мне организовать этот процесс с двумя детьми, если у меня нет машины и я сама.
"Я говорю: "Вот вы мне дадите квартиру, и я на нее потенциально перееду. Как мне быть с двумя маленькими детьми? Я одного...".
В ответ мне объяснили, что за ребенком может приехать человек на автобусе, забрать его и вечером вернуть домой.
Для меня это повергло в шок.
«Я правильно понимаю? То есть моему ребенку 11 месяцев. Приедет какая-нибудь тетя, которую мой ребенок первый раз в жизни видит. Я ее тоже первый раз в жизни вижу. И она просто его куда-нибудь повезет».
Я не могла этого принять.
«Вы хотите, чтобы у ребенка была психологическая травма на всю жизнь? Что ей мать ее бросила?».
В тот момент я поняла, как по-разному мы воспринимаем некоторые вещи. Для кого такая система может быть привычной, но для меня, как для мамы двух маленьких детей, это было невозможно.
И еще одна ситуация окончательно меня задела.
В Германии вместе с нами жила семья из Херсона. У них было трое детей. Также была девочка знакомой, которой было 14 лет.
Однажды дети должны были возвращаться из школы. За ними должен был приехать школьный автобус и привезти обратно.
Обычно они возвращались около 13 часов.
Но на этот раз время шло.
13:00.
14:00.
15:00.
Детей не было.
На улице был дождь. А еще тогда украинцам не успели выдать немецкие SIM-карты, потому связи с ними не было.
«Дети приходят мокрые к трусам в пять вечера».
Оказалось, что произошло недоразумение: школьный автобус довез детей до центрального вокзала, а затем они должны были пересесть на другой транспорт, который должен был доставить их домой. Но этот автобус просто не приехал.
Дети остались в чужом городе без связи и несколько часов сами искали дорогу домой под дождем.
Это 14-летние подростки. А ты представьте – моему Андрею на тот момент было шесть лет».
Для меня это стало моментом, когда я совсем поняла: я не смогу жить так, как они.
«У меня просто мозг закипел».
Я начала думать не только о комфорте или быте. Я думала о детях, об их безопасности, о том, как они переживают войну и вынужденный переезд. В это время у меня окончательно сформировалось ощущение: я хочу вернуться домой.
«Я увидела Европу с другой стороны»
До этого я была за границей как турист.
Но когда ты приезжаешь не на отдых, а с двумя детьми, без мужа рядом и в чужую систему, все выглядит иначе.
«Я увидела Евросоюз с другой стороны. До этого я была там как турист. А здесь ты с этим сталкиваешься».
Я начала скучать по дому. За Украиной. За мужем. За обычной жизнью.
«Где-то через три недели у меня началась такая тоска. По дому, по Украине, по мужу».
И тогда я окончательно решила: возвращаюсь.
«Я достала телефон и увидела Киевстар»
15 апреля я отправилась назад. В Германию я ехала с одним рюкзаком. А возвращалась с десятью сумками.
«Все эти сумки были забиты детской одеждой и обувью. Для меня там было только две футболки и одна юбка».
Дорога домой тоже была тяжелой. Но самым важным был момент на границе. Я шла в дождь с детьми и вещами. И вдруг телефон подал сигнал.
«Я достаю его и вижу Киевстар» .
В этот момент я поняла – я вернулась.
«Пограничник мне говорит: “Здравствуйте, welcome to Ukraine”. И спрашивает: "Вы решили вернуться?"».
«Я так рыдала. Я думала, что его из окна достану и расцелую как просто родного».
Я была мокрая от дождя, но мне было безразлично.
«Мне было все равно. Было только понимание: я дома».
«Я поняла, что Украина – это мое место»
После возвращения мы еще остались у той же семьи в Закарпатье. Они не отпустили нас сразу.
«Они нас кормили, они все, что могли, делали. Мне просто очень повезло с этими людьми».
В конце апреля я узнала, что мужчина попал под сильный обстрел на нуле.
Он был в больнице в Бахмуте, затем его направили в Днепр.
«Он не мог говорить вообще. Еще и глухой. Очень много было последствий этих фронтовых историй».
Тогда я поняла, что должна быть рядом.
«Мне нужно было возвращаться, потому что нужно помогать друг другу. Я его не видела четыре месяца» .
В июне мы вернулись домой. И сегодня я точно знаю:
«Я свой выбор сделала – это сто процентов. Я даже не хочу думать о том, чтобы не жить в Украине».
Потому что для меня дом – это не просто место. Это чувство.
«Я свой выбор сделала – это сто процентов. Я даже не хочу и думать о том, чтобы не проживать в Украине», – говорит Анна.
Ее путь домой был сложным и изнурительным, но именно он помог ей окончательно понять, где ее место. Возвращение для Анны стало не просто изменением страны или города — это было возвращение к своей жизни, семье и ощущению дома, которое она не смогла найти больше нигде.